fbpx
Благотворительный фонд "Дорога к дому" - профессиональная некоммерческая площадка с механизмами разработки и внедрения социальных технологий; развивает партнерство между ведомствами, сферами, СМИ, наукой; ресурсный центр для НКО России
Уйду из дома, как только исполнится восемнадцать
23 июля 2012

Так получилось, что я у мамы ранний ребенок. Она родила меня в шестнадцать лет. Своего отца я не помню. Где он сейчас? Не знаю. Говорят, что спился. У мамы было много ухажеров. Мне запомнился один – Дима. Он был добрый, жил с нами несколько лет. Помню, как мы с ним рисовали цветными карандашами, учили буквы, ходили гулять… Он даже удочерил меня – дал свое отчество – поэтому я Марина Дмитриевна. Потом Дима куда-то исчез.

Когда мне исполнилось семь лет, мама вышла замуж. В моей жизни появился отчим Владимир Иванович – крепкий, здоровый мужчина с тяжелым взглядом и властным характером. Он обеспеченный человек, занимается строительным бизнесом и не только. Спустя какое-то время у нас родилась Маша – моя младшая сестренка. Все вместе мы живем почти десять лет. С виду у нас благополучная семья. Наверняка, есть те, кто нам завидует.

Отчим строго нас воспитывает, ругает даже за четверки, заставляет учить иностранные языки, помогать по хозяйству. Я зову его «папой». Он считает меня дочерью. На некоторых фотографиях мы даже стоим с ним в обнимку. Но иногда папа может «выйти из берегов». Если у него не идут дела или «заморозили» очередную стройку, он становится раздражительным, напивается и срывает злость на нас.

 Однажды, когда мне было лет десять, я проснулась в воскресенье и посмотрела в окно. День был чудесный. На солнце ярко блестел снег. Снегири прямо под окном клевали ярко-красную рябину. Мне пришла в голову мысль испечь блинов. Этому нас научили на уроке труда в школе. Вот я и решила продемонстрировать своим родным, какая я хозяйка и порадовать их.

Действовать надо было тихо, чтобы не разбудить папу. Он не любит, чтобы его беспокоили по выходным, пока сам не проснется. Блины получались тонкие и красивые. Наливая в очередной раз тесто на сковороду, я мечтала, что вся семья соберется за завтраком и родители похвалят меня. Вдруг я почувствовала жгучую боль в ладони: прихватка соскочила с ручки сковороды. Я разжала пальцы, и сковорода с грохотом упала на пол.Я замерла. Меня охватил ужас…

Дверь на кухню распахнулась. На пороге стоял отец. Его лицо было искажено злобой. Кулаки сжаты. Он закричал: «Я сейчас кого-нибудь убью!». Мама пыталась ему что-то возразить, но он плечом оттолкнул ее, защелкнул дверь, медленно подошел ко мне и сказал: «Разве я не просил, чтобы утром было тихо?! Я что, не имею права отдохнуть в выходные дни?! Сколько можно повторять  одно и то же?!» Мне стало страшно. Он подходил все ближе. В какой-то момент мне показалось безразличным, накажет он меня или нет…

На кухне остывали блины. Я сидела на полу и плакала. На щеке был красный след от руки отца. Это была первая пощечина в моей жизни. Я была в шоке. Ведь до этого меня никто никогда не бил. Мама пыталась успокоить меня, ругала отца, заставляла его просить прощения. А я смотрела на свою ладонь, где уже покраснел и вздулся пузырь от ожога. Мне было больно и обидно. Я думала, что испортила всем выходной, что я никому не нужна. И хорошо бы умереть. Я поднялась и пошла в свою комнату, легла на кровать. Меня душили слезы. Мне не хотелось говорить, чувствовать, жить… Сейчас я думаю, что он не должен был так поступать. Никто не имеет права поднимать руку на других людей, особенно на тех, кто слабее и беззащитнее тебя.  К тому же я была совсем маленькая и хотела их порадовать!

Но самое ужасное было, когда отец избивал мать. Иногда мне это даже снится. Я просыпаюсь посреди ночи и подолгу лежу с открытыми глазами…

В тот раз мама купила новую дорогую сумку и была довольна покупкой. Вечером явился отец, выпивший и злой. У него были проблемы на работе – появился сильный конкурент.  Увидев новую сумку, отец еще больше взбесился и набросился на мать. Он хлестал ее сумкой по спине. Пинал ногами в живот. Потом схватил за волосы и начал бить головой об пол. Нас сестрой он, как котят, вытащил из залы и запер в соседней комнате. Мы кричали, рыдали, колотили руками в дверь. Думали, сойдем с ума! Послышался грохот. Это посыпались разбитые стекла и зеркала в стенке. Вся комната и прихожая были забрызганы кровью. Потом, видимо, устав, он рухнул на пол…

На следующий день отец вызвал на дом хирурга. Маме зашивали уголок рта, губу. Недели через две родители помирились. Папа, стоя на коленях, приносил извинения. Говорил, что был неадекватен, что в него вселился демон. Мама ходила в темных очках, скрывая синяки, но их все равно было видно. А я бы такое не простила. Не позволю, чтобы мой муж когда-нибудь поднял на меня руку, да еще на глазах у детей.

На днях, вернувшись домой, я увидела, что у нас на кухне сидят гости. Поздоровавшись, я положила в тарелку макароны и пошла к себе в комнату. Мне неудобно было ужинать в компании взрослых. Только я устроилась в кресле, чтобы поесть, в комнату неожиданно вошел папа. Мне стало не по себе. Он наклонился ко мне и сказал: «Не смей жрать после восьми вечера!». Стукнул кулаком по тарелке, так что макароны разлетелись в стороны, и ушел, хлопнув дверью. Я такого не ожидала. У меня будто ком в горле застрял. В общем, я легла спать голодная и со слезами на глазах.

Иногда родители отправляют меня на выходные к «бабушке» – матери отца «устанавливать контакт». Она терпеть не может меня, а я – ее. Встречает меня со словами: «Опять тебя прислали? Как ты мне надоела». Я терплю. О моих бедах знает только моя подруга Ксюша – с ней я могу быть откровенна.

В настоящее время папа строит мне квартиру, обещает отправить учиться в Питер, помочь открыть свой бизнес. Он все время повторяет, что я ему всем обязана, что он вкладывает в меня деньги. А я стараюсь, как можно реже бывать дома. Утром – школа. Днем – репетиторы, танцевальная студия. Прихожу домой вечером и почти сразу забираюсь спать, чтобы лишний раз не видеть отца. Потому что когда я его вижу или слышу, мне становится не по себе. Я как будто застываю. Меня упрекают в том, что я стала угрюмой и неразговорчивой. Мама считает, что мы должны ладить с отцом, уметь договариваться. А для меня он давно умер и как отец, и как человек.

Сейчас мне шестнадцать лет. Скоро – семнадцать. Я мечтаю, чтобы побыстрее исполнилось восемнадцать. Тогда я стану совершеннолетней и сбегу из дома. Неважно куда: в Москву, в Питер, в соседний район. Куда глаза глядят. Лишь бы подальше от своей семьи. Боюсь, что не дождусь восемнадцатилетия – уйду раньше.                   

Записала Ольга Подольская

 

Комментирует Галина Митина, руководитель проекта «Общественная приемная по правам ребенка» благотворительной программы «Дорога к дому»:

- К сожалению, женщины, живущие в ситуации насилия в семье, оказываются в заколдованном круге. Каждый раз после избиения (или другого вида насилия) они надеются, что это в последний раз, что все может измениться, что она будет стараться, что-то делать для мужа приятное – и кошмар закончится. Они очень хотят в это верить! Но чудес не бывает. Ударив раз, мужчина ударит еще – если только не начнет над собой работать, не обратится к специалисту. И если женщина оглянется в прошлое, она вспомнит, что избиения начинаются с малого и становятся сильнее и чаще. Из раза в раз все повторяется: растет напряжение – совершается насилие – происходит примирение – некоторое время продолжается затишье – и все повторяется. При этом периоды затишья, спокойствия становятся все короче…

Девочка хочет вырваться из этого круга, не допустить повторения его в своей будущей семье. Дай бог, чтобы это сбылось.

Хочу сказать, что детям, пережившим насилие в семье или ставшим свидетелями насилия над матерью, братьями или сестрами, лучше обратиться к специалисту и проработать свои чувства. Тогда они смогут в будущем не стать как жертвами насилия, так и тиранами (а такое тоже бывает).

Остальные статьи